бесспорно принимали право уверенного в своём поведении хвостатого субъекта. Я даже услышала одобрительный возглас: «Рембо!». Для меня каждая такая поездка была стрессом. Поездки на автомобиле были значительным облегчением. Шарп устраивался на сиденье, стараясь, как ему казалось, незаметно слегка присесть мне на колени. Нервная обстановка в уличном потоке его беспокоила, требовался контакт. Нашли компромисс — подставляла кисть руки. Всё как у людей. Нечто подобное уже было, когда в моей жизни вместе с мужем появился его сынишка от первого брака, мальчик-дошкольник Антошка с опытом жизни в садике на пятидневке. Он ходил, всегда держа меня за руку. Если я осторожно высвобождала руку, он тихонько хватался за край моей одежды. Я тогда смеялась: «мама для мамонтёнка». Мальчик вырос, стал на машине возить нас с Шарпом на дачу. Ворчал: «Вонючая собака». Похоже, ревновал? И отвозить нас стала его жена, заодно я брала на дачу и их ребёнка. Стоило выехать за город, я становилась для Шарпа объектом особой защиты. И моей задачей стало не допускать близкие контакты с бесхозными псами. Но Шарп часто сам провоцировал соперников на драку, поэтому я стала носить с собой небольшую палку, которую выразительно показывала встречным собакам. Те отлично меня понимали и с нами не связывались. 23
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4