хала, стою на полустаночке, заметённом снегом. Время вечернее, но тьма — хоть глаз выколи. Наконец, в темноте показались силуэты встречающих. Сквозь гигантские сугробы мы пробираемся к большой бревенчатой избе на краю деревни. Тусклый фонарь разбрасывает лиловые тени на снежную равнину, в которой затерялась узенькая тропинка. От окон дома отражается свет, любуюсь золотистым сверкающим настом. Подморозило, и корка льда на снегу сверкает, как стекло. Сосульки, после недавней оттепели обрамляющие крышу, добавляют блеска и сказочности. Заледеневшие три ступени в дом преодолеваю, схватившись за поручни. Хозяйка толкает незапертую дверь на терассу, и в тусклом свете лампочки вижу мешки с зерном и кормами, на полу вёдра, миски. Узкий проход ведёт к низенькой двери. Заходим, нагнувшись, и оказываемся в огромной, хорошо протопленной комнате. Вдоль стен между окон– кровати с занавесочками — так в большой многодетной семье решили проблему личного пространства. Большой дубовый стол, царствует посреди комнаты, вокруг него массивные стулья. Рядом белёная печь разливает тепло, на полу домотканые пёстрые половики. Дети спят, уже поздно, мы стараемся не шуметь. Идём в сарай. Нас встречают хозяйские козы — огромные, размером с телёнка, с длинной кудрявой шерстью. И мои рядом с ними — маленькие, аккуратненькие, узнали меня, тянутся, трутся мордочками. 241
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4