грелка-скала, лежала Кэрри, в ногах родителей укладывалась калачиком Долли, на ней, свернувшись клубочком, кот Тишка, а на вершине этого живого Эвереста возлежал Фунтик. По утрам Кэрри умывала любимого Тишку. Язык у неё был огромный, мягкий, как мокрая тряпка. Кот корчился, вырывался, но от массивной Кэрри уйти было не просто. Вырвавшись, кот брезгливо отряхивался, и слюни летели во все стороны. Все разбегались от этого цунами. Днём четверо друзей оставались дома одни и развлекались настольными играми. Коты забирались на стол, а собаки бегали вокруг. Коты старались попасть лапой по лбу пробегавшей собаки. Лучше всех получалось у Тишки — как ни старались собаки побыстрее пробежать мимо него, не раз получали по лбу. После игр наступал дневной сон. Собаки ложились, сверху забирались коты. Кэрри храпела, Долли поскуливала во сне, а кошачьи тела то поднимались, то опускались в такт дыхания подруг. Однажды хозяйка вернулась и застала сцену из шпионского триллера: в квартире тихо, темно, только на кухне что-то мерцает… «Воры?» — мелькнула ужасная мысль. Да, воры, но только свои, доморощенные. Лайка Долли, как заправский медвежатник, нажимала лапой на педаль японского холодильника. Дверь открывалась, а там… царство еды! Кэрри вставала на задние лапы, ей на спину взбирались коты, и вся бригада друж176
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4