вышла на веранду и обомлела. Тайга с Сеней швыряют бутылку — уже изрядно погрызенную, помятую, с сорванной этикеткой. У них там футбол: Тайга наскакивает, отбирает бутылку, Сеня кидается на неё, выхватывает, гонит бутылку в другой угол веранды, Тайга налетает, сшибает подругу, несётся с бутылкой, уворачиваясь всем корпусом от Сениных лап и зубов, они рвут её друг у друга из пасти, а из бутылки всё льётся струйками, во все стороны брызжет… И вонь стоит! «Керо…» — читаю я на клочке этикетки. — Керосин, мать вашу собачью! Ах вы, дуры набитые! Фу! Фу! Нельзя! Где вы это достали??? — врываюсь в феерию я, тут же поскальзываясь на залитом линолеуме и застываю в раскоряченной позе, боюсь сделать шаг и упасть — я уже на сносях и мечтаю родить всё-таки в срок. Вся веранда, все кресла, подстилки, обе собаки — густо политы керосином из этой бутылки! А я стою посреди истинной вакханалии — в фартуке на глобусе пуза, руки в муке, растерялась, не знаю кого первого за шкирку хватать! Сеню мочалили в душевой. Я ругалась, в третий раз намыливая ей бока, ибо вонь никак не смывалась. Она скулила, мелко тряслась, вытаращив глаза, но стойко терпела. С Тайгой было гораздо труднее. Попытались затащить её в пруд, но она на тот момент была уже очень тяжёлой, крупной и вёрткой — первая попытка не удалась — Тайга вырвалась и долго потом наворачи138
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4