и на том берегу мы только и слышали: то тут, то там поднимается стрёкот сорок, то там, то подальше начинают лаять собаки — по их голосам мы определяли, где она мчится. Майка расширяла круги: вылетала из леса, молниеносно проносилась сквозь двор, снова пруд, холмы, сороки, собаки — и так много раз. С катушек слетела. Кто бы мог знать? Ну что ж, теперь будь, что будет, однажды Майка устанет носиться и проголодается. Это был единственный шанс. Эх, не было у бабы хлопот, купила порося! Я была благодарна мужу за то, что хоть он меня не упрекает, потому что сама я была готова рвать и метать от досады. Поспать удалось только пока было темно. Чуть забрезжил рассвет, Тайга громко залаяла. Я сразу же встала. Закрыв собаку и кошек на веранде, я села в засаду на ферме. Часа три я прислушивалась, поджидала, разложив повсюду вкусняшки, с тарелкой еды сидела за дверью. Я была готова включаться в эту собаку — дарить ей внимание и любовь, но Майка ко мне упорно не шла. Ей не нужны были ни я, ни дети, ни даже Тайга, к которой единственно она подходила для игр. Она панически боялась людей. — Полнейшая депривация, ты ничего не сможешь с ней сделать, — сказала по телефону Марина. Утром, совершенно измученная, я позвонила Светлане. Чудесная женщина, много сил отдающая спасению бродячих собак, тёплая и заботливая, она сразу 124
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4