мов, но они под натиском карасиной оравы явно не выжили. А сейчас, стоит кинуть им хлеб, как вода словно вскипает. И, если подняться на холм, образовавшийся после копки пруда, можно увидеть, как караси покрупнее рвут друг у друга куски размокшего хлеба, мелкота подбирает ошмётки, а крошечные мальки пугливыми россыпями стреляют с места на место. И пока хлеб будет плавать, поверхность будет бурлить водоворотами, а пруд будет будто кипеть, издавая громкое чавканье. Поначалу Тайга рыбок боялась: сунула как-то раз любопытный нос в ведро с карасями, а те как всплеснут, Тайга как отпрыгнет — что за напасть, спокойно попить не дают! Даже в пруд не входила, если близко мелькали рыбёшки. Но однажды всё изменилось. Младшей дочери тогда было лет шесть. У неё была настоящая удочка из бамбука с настоящим крючком — всё как полагается. В тот день Алина деловито вытащила к высокому берегу стул, уселась, расправляя подол сарафана, разложила на коленях кусочки свежеиспечённого хлеба, отщипнула маленький мякиш, скатала в пальцах, насадила его на крючок и плюхнула в воду. Караси тут же слетелись, кошка подкралась поближе… а Тайга уставилась на кошку. И как только на другом конце удочки блеснула рыбёшка, Алина дёрнула, рыбка взлетела над прудом, кошка рванула за ней, а Тайга рванула за кошкой. Ласка на лету сдёрнула рыбку, а Тайга обхватила лапами кошку и вжала в траву. 119
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4