рей, а чеченец. Потом показал на Даниила и добавил: «Он тоже чеченец», чем и спас ему жизнь. До утра их заперли в сарае, а ночью бойцы сделали подкоп и сбежали. Когда рассвело, спрятались в кусте сирени. Была весна. Сирень цвела, аромат был одуряющий. Бойцы сидели там целый день до темноты. Ночью вылезли из куста и побежали дальше, к своим. Годы спустя в День Победы в доме всегда были цветы — только не сирень. И сразу вспомнилась еще одна совсем короткая история. Даниил Германович рассказал, как в Москве на вокзале встречали возвращающихся с фронтов войны победителей: — Меня подхватили на руки и стали качать. Вижу, что рядом скромно стоит Илья Эренбург. Я понял, что его не знают в лицо и закричал: «Смотрите, это же Эренбург!» — и его тоже стали качать. Илью Эренбурга знали все. В годы Великой Отечественной войны он был военным корреспондентом, писал для газет «Красная звезда», «Правда», Совинформбюро и других изданий, также пропагандистские антинемецкие статьи. Он первым написал в газете ставшее крылатым словосочетание «День Победы». Есть свидетельство Константина Симонова: «Мне рассказывали люди, заслуживающие полного доверия, что в одном из больших объединённых партизанских отрядов существовал следующий пункт рукописного приказа: «Газеты после прочтения употреблять на рас66
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4