— Зо… — Семён смутился. — Рай, извини. Я по привычке. Всё будет! Обязательно! За то и воевали. Райкины глаза наполнились влагой. Неужели это на всю жизнь? То, что Зоря навсегда будет между ними? — Я понимаю, — ответила она с грустью в голосе и встала. — Пойдём, мне на смену заступать… * * * В начале августа Семёна выписали из госпиталя с инвалидностью и освобождением от воинской обязанности. Про возвращение на службу в милиции пришлось забыть по состоянию здоровья. Съездил в родную деревню, повидался с отцом, матерью и родными. Вернулся в Москву на поиски работы. Специальности нет, инвалидность есть — никому не нужен гвардии старший сержант запаса. За закрытой дверью с табличкой «Начальник отдела кадров» гремел голос Семёна: — Крыса тыловая! Что значит не можешь принять? У тебя мальчишки безусые за станком стоят, а мне места нет? — Это я — крыса тыловая? — тучный седовласый мужчина поднялся из-за стола. С плеч упала шинель без погон. Пустой левый рукав гимнастёрки был заправлен за ремень. — Я руку на фронте оставил, а ты мне — крыса тыловая? Да я, не смотри, что руки нет. Зубами фрицев грыз бы. Я всю блокаду на Синявинских высотах, там и рука осталась. Семён отвёл взгляд от пустого рукава: 50
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4