* * * Райка рывком села в кровати. Опять приснилось страшное, от чего просыпаешься в холодном поту и не помнишь увиденное. Только липкий ужас застилает глаза, не даёт вздохнуть полной грудью и парализует волю. За окном забрезжил рассвет. Было слышно, как дворник Муртаза гнал метлой последнюю опавшую листву. — Уже осень кончается, — подумала Райка, — а писем с фронта нет. Сны эти непонятные… Неужели случилось то страшное, о чём не хочешь думать, но оно сидит внутри тебя? Сеня, родненький, что с тобой? Отзовись, пожалуйста! Слёзы отчаяния бежали по щекам. Райка уткнулась в подушку и тихонько завыла. Подошла Варвара, присела рядом и обняла дочку. Погладила по голове. — Я в церковь схожу, за упокой свечечку поставлю. Райка встрепенулась. — Не смейте, мама! Слышите? Жив он! Я сердцемчую! И убеждая скорее себя, чем мать, продолжила: — Не мог он погибнуть, не должен! Он Зорьке обещал вернуться. Семён не погиб. Тот роковой выстрел немецкого фельдфебеля попал в нижнюю челюсть и сломал её в нескольких местах. Начался долгий путь по госпиталям. Язык едва шевелился, говорить и глотать не получалось. Во рту железная шина зафиксировала обломки 40
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4