гу Лену с детьми, отдавала ей невостребованные карточки. Тогда она ничего не боялась, а сейчас её всё больше и больше одолевал страх. Вдруг кто-то донесёт? Если арестуют, переживёт ли мама? Она ведь такая хрупкая и ранимая. Девять лет назад мужа забрали, и он до сих пор не вернулся. А теперь дочь под угрозой ареста. Директор не защитит, это точно. Конечно, он мог бы похлопотать… но только при условии, что она станет его женой. Это было противно. Верочке даже приснился отец с его добродушной, подбадривающей улыбкой: — Не жалей, дочка, ни о чём, ты поступала правильно — по совести. Если уж суждено тебе повторить мою судьбу — пройди её достойно и ничего не бойся. За всё в жизни нужно платить, порой даже за благое дело. Законы войны бывают очень жестокими. Верочку осудили и отправили в исправительно-трудовой лагерь. Но нет худа без добра. В лагере её спасла неожиданно пришедшая любовь. У него было редкое имя для того времени — Вадим. Высокий, ладно сложенный шатен с добрым прищуром карих глаз, очаровал Верочку. Вежливый, обходительный, он читал «Евгения Онегина» наизусть, рассказывал много необычных историй о своей довоенной жизни в Москве. Он был из «политических», попал в ссылку по доносу. Весной 1942 года Вадим записался на фронт добровольцем с третьего курса московского планового института. После военной подготовки его направили в 273-ю 176
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4