были при необходимости защищать Варьку от любых врагов. Шли осторожно, не разговаривая, обходя каждый подозрительный участок. Федосья Ильинична время от времени останавливала всех, прислушиваясь к отдалённым шорохам, и натыкалась на взгляды детей, полные ужаса и надежды одновременно. Сердце колотилось в такт шагам, как будто вот-вот выпрыгнет из груди. Она понимала, что назад пути нет — только вперёд, преодолевая препятствия и страх. Мария, держа Колю и Витюшку за руки, чувствовала, как их маленькие пальчики с каждым шагом сжимаются крепче и крепче. Казалось, даже Варька, всегда такая спокойная, чувствовала опасность и шла осторожно, будто понимала серьёзность происходящего. Вот и деревня. Осторожно огляделись. Разбитые и сожжённые дома, молчаливые улицы… Дом, слава Богу, цел, но его заняли немцы. Где же родные? Оказалось, дедушка и тётя Поля жили у соседей, поэтому вернувшиеся временно разместились там же. Август–сентябрь 1942 года жили под немцами в Уколице… В октябре–ноябре началась отправка жителей под Орёл, работать на оккупантов. Работать должны были все: старики, женщины, дети. Тех, кто не мог работать, убивали. Семья оказалась разделённой — бабушку с дедушкой отправили под Орёл, а Марию с детьми в Знаменский район, в деревню Реутово, что примерно в 40 км от Уколицы. 148
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4