Регина, едва волоча ноги, побрела в кухню и плюхнулась на стул. Она молча смотрела в окно, не понимая, что нужно делать и как жить дальше. — Ты поплачь, поплачь, дорогая моя, легче будет… — привычным движением наливая воды в стакан, говорила почтальонша. — Не у тебя одной такое горе. На вот, водички попей, может, слёзы-то и образуются. Внезапно в коридоре послышался шум, и знакомый голос прокричал вглубь квартиры: — Эй! Хозяева! Почему дверь открыта? Регина метнулась навстречу сыну: — Ромочка! А у нас горе — папу убили! Ром снял фуражку и, обняв мать, горько заплакал. Регина зарыдала вслед. — Ну, вот и ладно, поплачьте вместе, глядишь, и полегчает, — сказала почтальонша и, захватив свою огромную сумку, неслышно выскользнула за дверь. На шум из комнаты выскочил Вовка. Увидев мать и брата, плачущих в обнимку, он тоже немедленно заревел громче всех. Одна маленькая Сима сосредоточенно надевала чулки, чтобы выйти и посмотреть, как там Вовку наказывают — ведь не просто же так он там ревёт… * * * Шли третьи сутки отпуска, когда Лара, наконец, добралась до Москвы. Она вздохнула с облегчением: Москва была та же, деловая и немного суматошная. 124
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4