моё забилось чаще: «Это мне? Неужели?..» Он вручил его мне, краснея, и не мог ничего больше произнести. Я не узнавала наглого, самоуверенного типа, которого привыкла видеть на уроках. Я улыбнулась и поднесла цветы к носу. — Спасибо, — я продолжала улыбаться: это ведь так приятно — получать цветы! — Я сегодня уезжаю. — Да? Когда? — Через час. Может, прогуляемся? — Ну, давай. Мы шли на пионерском расстоянии друг от друга и молчали. Он был взволнован и явно хотел что-то сказать. Наконец, он решился: вложил мне в руку записку и почти бегом помчался прочь. Мне не понравился такой исход нашей прогулки; грустя, я развернула листочек бумаги и прочитала там чудесное стихотворение: Моя любовь! Хочу тебя обнять! Прижать к себе и нежно целовать! Хочу тебя цветами забросать! С тобою долго-долго танцевать… И никогда с тобой не расставаться, Чтоб вместе жить и солнцу улыбаться! Меня бросило в краску, сердце моё затрепетало, и я сразу поняла, что именно для этого он и приезжал в лагерь — тосковал и не сумел с собой справиться. «Вот это любовь!» — я долго не могла прийти в себя. Раз за разом перечитывая стихи, я шагала по уютному 77 ЛЮДИ И СУДЬБЫ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4