из заведующей ателье превратилась в санитарку, работала в госпитале. Жили они в Калинине. И, когда немцы приближались к городу, госпиталь стали эвакуировать. Как вывозили раненых и врачей, сестра, конечно, не знала. Мама с Римой вместе с другими сотрудниками и их семьями должны были ехать в телеге, запряжённой лошадью. Таких телег было несколько, они стояли друг за другом и были нагружены вещами отъезжающих. Народу в телеге было много, сидеть было тесно. Мама с Римой устроились впритирочку, и их сразу же завалили узлами. И тут к их телеге сквозь толпу стала продираться бабушка, папина мама. Провожающих было полно, и бабушка не могла подойти близко. Она со слезами кричала маме: «Тося, я курочку достала, сварила для Римочки! Возьми ребёнку в дорогу!» Бабушка тянула руку со свёртком, но передать маме курочку не могла. А был в это время холодный октябрь, и мама на всякий случай уже была в валенках. Выбраться обутой из-под узлов было невозможно, но курочка ребёнку в дорогу была так нужна! И мама выскочила из валенок и в одних чулках стала пробиваться навстречу бабушке. Караван телег в этот момент тронулся. И вдруг, перекрывая шум толпы, пространство пронзил нереально громкий детский крик: «Ма-а-а-ма!» Это кричала моя сестра. Она кричала так громко, как только может кричать пятилетний ребёнок. Она испугалась, что её увозят, увозят одну, без мамы! И вырвался крик, жалобный и жуткий одновременно. Наверное, в нём было столько ужаса и мольбы, что караван оста46
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4