— Утри сопли! Как ты додумалась накануне проверки заварить эту кашу?! Низкий голос директора вибрировал от еле сдерживаемого гнева. На щеках — неровные красные пятна, папироса в руке подрагивает и осыпает пеплом стол. — Чтоб до отъезда представителей роно ни тебя, ни твоей пионерской не было слышно и видно. Растворись! Ты нагадила на белую крахмальную скатерть прямо перед приходом гостей! Иди, обдумывай метафору! Марина Борисовна резким движением смахнула пепел на пол и вдавила окурок в переполненную пепельницу. Я вылетела из кабинета мимо подслушивавшей и сочувственно разводившей руками секретарши и рванула по пустому школьному коридору. Казалось, что этому гулкому бегу не будет конца. Запыхалась я не столько от движения, сколько от сдерживаемых слёз и слов оправдания, которые никто не хотел слышать. Ключ в потной ладони дрожал, не слушался, а скоро звонок, надо было успеть спрятаться ото всех. Я заскочила в пионерскую комнату, закрылась изнутри и дала наконец волю своему горю. И оно полилось горячими злыми слезами обиды. Ослабевшая и пустая, опустилась безвольно на стул, подпёрла голову руками. Под стеклом на столе — план-график вывоза макулатуры. Всё, всё из-за этой проклятой макулатуры! Я резко подняла стекло, вытащила и скомкала ненавистный график. 162
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4