блоком знаний из биологии и смежных областей науки, но никогда я не слышала от неё: «Как? Ты этого не помнишь?» или «Как можно этого не знать?» Мы сблизились во время занятий, почти подружились, иногда говорили о Мишке. Она полагала, что её сын «ещё не созрел» для взрослой жизни, поэтому на наши с ним отношения она смотрела с юмором, считала несерьёзными. Однажды в конце нашего занятия она спросила: — Софи, а родители не возражают, что во время экзаменов ты так поздно ложишься спать? Я не поняла этого вопроса: откуда она могла знать, что я часто занимаюсь ночами? — А что, по мне видно, что я ночью не сплю? — Как не спишь? — Ну, вы же сами говорите — поздно ложишься… — Просто Миша очень поздно стал домой приходить, вчера, вон, под утро пришёл. Вы так долго гуляли, или он у тебя дома торчит? Наверно, он там всем мешает? Мне стало не по себе: с начала подготовки к экзаменам мы виделись с ним только один раз, и это было точно не вчера. — Нет, не волнуйтесь Вита Исаевна, никому он не мешает. Я его буду пораньше прогонять. Мы распрощались, и я отметила, что сейчас его дома тоже нет. На следующий день я позвонила ей, чтобы узнать время следующего занятия и между делом спросила: — Вита Исаевна, Миша вчера не поздно пришёл? В ответ раздалось гробовое молчание. 98
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4