Хозяйка посадила кому-то на руки Тамару, ей было полтора года, а сама с Надей четырёх лет на руках пошла за санями. Идти зимой по нечищеной дороге с ребёнком было трудно, она быстро устала, старшие дочери несли узлы с одеждой. Хозяйка опустила Надю на землю и попросила её идти ножками. Девочка сделала несколько шагов и стала проситься в сани, ей объяснили, что там сидят только старушки. «Да я ведь тоже старенькая, у меня тоже ножки болят», — сказала Надя. — Ох, детки, детки, что им пришлось перенести в войну, — вздохнула старая лампа. — Но это ещё не весь рассказ, — заскрипел комод. — Когда люди пришли в деревню к родным, там уже были полные избы беженцев из Калинина. В доме матери Дарьи Федоровны беженцы спали и на печке, и на полу, и под столом. «А мне вас и положить-то некуда, — всплеснула мать руками. Дарья Федоровна села к столу да так и уснула. На следующий день она с детьми перешла в дом к своей старшей сестре, Насте, которая целыми днями работала в колхозе, а её муж и сыновья были на фронте. Придя в деревню, проделав такой трудный ночной путь, наша хозяйка с детьми оказалась ещё ближе к Калинину, занятому немцами, всего в десяти километрах от них. В деревне были видны зарева пожаров, слышны взрывы, фашистские самолёты летали над домами, 75
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4