опять проваливалась в сон. Родители по очереди спешили разбудить меня. «Пора вставать, доча!» — громко говорила мама, заглядывая в мою комнату. Отец подходил, трепал меня по плечу: «В школу пора, вставай!» Так до конца и не проснувшись, я выходила на кухню. Здесь уже начинался новый день. Папа вставал раньше всех, растапливал остывшую за ночь печь. Когда все просыпались, дом был наполнен теплом. Через запутанные во сне волосы я пыталась увидеть кухню, родителей. В печке буйно полыхали языки пламени, пожирая раскалённые до красноты брикеты угля. На небольшой плите, или, как бы сейчас сказали, «варочной поверхности» печи, уже стояла королева нашей кухни — большая чугунная сковорода, без которой не обходился ни один наш семейный день. На ней горкой румянилась поджаристая картошечка, рядом фыркали сочные котлеты, тут же красовалась глазастая оранжевая яичница. Из репродуктора звучала команда: «Бег на месте!..» Жизнь била ключом, одна я всё никак не могла проснуться. Никаких сил на бег — пусть даже на месте — у меня не было совсем, поэтому, не дожидаясь команды «переходим к водным процедурам», я шла к умывальнику. Кое-как умывшись и одевшись, подходила к столу, в центре которого уже красовалась горячая сковорода. И мама стройная, красивая, переделавшая к этому времени массу домашних дел, смеясь, говорила: «Смотри, 37
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4