рый про ремень и всыпать говорил. Да и того, что резать предлагал, тоже расцеловал бы. Тут словно ушат холодной воды на меня вылили. — Ну, отец, принимай своё сокровище, — весело пробасил рабочий, передавая меня в руки примчавшегося папы. «Что сейчас будет…» — подумал я и сжался до макового зёрнышка. По крайней мере, так казалось. Папа что-то говорил строго и сердито, нежно прижимал к груди и ласково поглаживал по голове. Буря, как я понял, прошла стороной, и можно было вздохнуть с облегчением. Теперь меня интересовало только одно: кто же меня спас из мёртвой хватки железных прутьев? Где эти сильные руки, справившиеся с неподатливым металлом? Искал глазами среди рабочих богатыря, как в сказках описывали, правда, без кольчуги. Крутил головой по сторонам. Никого похожего на Илью Муромца не было. Даже на Алешу Поповича никто не походил. — Пап, а кто такой сильный меня спас? Он уже ушёл? — Нет, здесь он, — и позвал: — Михалыч! Подошёл, чуть прихрамывая на левую ногу, невысокого роста сутулый дедок с потухшей папиросой в зубах. Он смотрел на меня удивительно добрыми глазами и улыбался: — Ну что, пострел, испужался? 20
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4