рили о том, что война окончилась, что мир, такой долгожданный, наступил. И всё у них будет хорошо. Может, и отец отыщется, вспомнит о них, приедет, и скажет: « Какой же ты у меня молодец. Справляешься». Когда Валя поправилась, Лёня пошёл токарем на завод. Хорошо они зажили, не бедно. Бабушка замолчала, задумалась. А я попросила: — Бабушка, ну расскажи, что было дальше. Я про Владика хочу узнать, он что, так в тюрьме и остался? — Владик в лагерях не пропал, работящий он был, умный. Вскоре его освободили, реабилитировали. Поздно спохватились, что он несовершеннолетним был на момент задержания. Но домой он не вернулся, понравилась ему Сибирь и сибирячки. Нашёл там свою судьбу, женился. Детки пошли. Маму Валечку навещал редко, но письма, трогательные, тёплые посылал, посылочками баловал. Меня Валечка всегда звала послушать, что он пишет, да и ящики эти фанерные мы вместе открывали. Были наполнены они ароматом тайги от кедровых шишек и орешков. Однажды даже оренбургский платок прислал. Мягкий такой, белый и пушистый. На дне посылок обычно лежали фотографии. Валечка верующая была, подносила их к губам и крестилась: «Господи, дай им счастья и здоровья». Скучала она очень, ждала сына, как может ждать только мать, всю жизнь. 205
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4