жий ветер развеет обиды, сердце задышит радостью. Надо только друг другу до земли поклониться, надо с теплом посмотреть друг другу в глаза, надо только сердечно обняться, и чары рухнут, заклятье падёт, унесётся гроза. Король встал с золочёного кресла, подошёл к музыканту, поклонился ему до земли, обнял его и трижды расцеловал. Затем они пошли в народ и с каждым кланялись, обнимались, горячо целовались. И каждый, словно расколдованный, шёл кланяться и обниматься с соседом, знакомым, с тем, с кем успел подружиться во время общего дела. Гул радостных голосов нарастал, кругом слышался смех и приветственные возгласы. И когда музыкант обнял каждого, кто был на этом поле, к нему подошла седая старуха. Она не решалась дотронуться до него, и он тоже стоял и смотрел в её морщинистое лицо, в её выцветшие глаза, в тонкие, бескровные губы. Он смотрел на старуху и видел её самой красивой девушкой в мире. Молоденькой синеглазой Любавой с длинной русой косой, в простом длинном платье и опрятном переднике. Она смотрела на него сквозь года и узнавала. — Ну, здравствуй, милый мой Ладомир. Долго же я тебя ждала. Но я знала, что не умру, пока не увижу тебя. Дождалась. Теперь я спокойна. Ясна Малицкая 92
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4