Когда солнечные лучи прогревали верхушку скалы, к ногам Икара приползал старый Змей, свивался кольцами, подставляя спину лучам, и гнусаво шипел: — Сколько можно мусолить эти длинные нитки? В чём твоё счастье? — Тебе не понять! Рождённый ползать, так сказать… — презрительно бросил Икар и вытянул из клубка длинную нитку. — А цель какая? — совсем не обиделся Змей. — Летать! — хмыкнул Икар. — Так и лети! Чего ты сидишь? Но день сменялся ночью, наступал новый рассвет, Икар вновь выволакивал табуреточку, усаживался, раскладывал своё уже довольно громоздкое детище и усердно вязал. Когда крылья были готовы, он принялся расшивать их золотыми узорами, а после узоров ему захотелось украсить по кромке золотой бахромой. Надо ли говорить, что Икар то и дело сердился, распускал и начинал всё сначала. И вот однажды, когда сильно постаревшее солнце позолотило верхушки деревьев, и они откликнулись позолотой в ответ, Икар затянул последний узелок, тщательно запрятал нитку, чтобы никто не сказал, что он позволил себе неаккуратность, затем торжественно встал на верхушке скалы, натянул свои великолепные крылья, расправил их, чтобы все полюбовались, и… Муха, Ваза и прочие Лошади 59
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4