ноты страдальчески искажённые лица белокаменных статуй. На клумбе, сгорбившись, словно древний старик, сидел князь. Дорогая одежда испачкана чёрной землёй, руки стиснуты, губы сжаты страданием. Увидев медведя, стоявшего перед ним во весь рост, он медленно встал, отряхнулся, сдержанно поклонился. — С чем ты пришёл? — хрипло спросил он. Медведь посторонился и из-за его спины вышла Лилу. Ветер хлестал её, но она крепко сжимала кувшин. Князь выпрямился, жестом пригласил их приблизиться. Ветер стих, молнии перестали рвать посветлевшее небо. Стало пронзительно тихо. Лилу немного увереннее шагнула к нему, князь тоже пошёл ей навстречу. Но как только он протянул руку, тучи раздвинулись, и Луна открыла глаза. Он успел взять кувшин и тотчас, вырастая, превращаясь в гиганта-орла, опрокинул кувшин на Лилу, едва не ставшую снова лилией. Медведь ринулся было схватить, но лишь беспомощно замер. Возле осколков вазона, на чёрной земле застонала израненная женщина Роза. — О, нет! Нет! Не-е-е-ет! — дикий отчаянный крик огромной птицы слился с оглушительным рёвом медведя. Лилу успела подставить ладони, собирая с волос драгоценные капли воды. «Два раза спасала меня эта чудо-вода», — подумала женщина, глядя на капли в руках, — «А что, если просто Муха, Ваза и прочие Лошади 153
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4