Князь бережно отломил едва раскрывшийся цветок, прижал его к сердцу и удалился в библиотеку. В его сердце вот уже несколько дней занозой сидела тревога. Погрузившись в письмена и свитки, князь не заметил, как задремал. Звон стекла вырвал из сна. Порыв ветра распахнул окно, разметал бумаги. Князь с тревогой взглянул на цветок: лепестки его были черны. За окном клубились свинцовые тучи, ветер стонал в кронах деревьев, гнул их до самой земли. В ужасном предчувствии князь бросился вниз по лестницам, перескакивая ступени. Сердце рвалось, охолодевшее от предчувствия страшной беды, князь бежал, не чувствуя ног. Не успел: возле расколотого вазона, весть перепачканный чёрной землёй, сидел несчастный Сако. Раненая Роза беспомощно распластала поникшие ветки, не в силах даже стонать. Шаровая молния гневно шипела, кружась по поляне. — Что ты наделал? — в отчаянье выкрикнул князь. Он отшвырнул пастуха, упал на колени, пытаясь сгрести чёрную землю на оголённые корни. Ещё утром шикарные розы роняли вокруг лепестки. Князь с трудом встал. Казалось, за эти мгновения он постарел лет на сорок. Гнев и отчаянье перекосили его бледное лицо, черты лица заострились, губы сжались в суровую тонкую линию. Совладав с собой, он выпрямился и повернулся к Сако: — Нет тебе оправдания за то, что ты сделал! В наказание, быть тебе снова медведем. До полнолуния ровно Ясна Малицкая 140
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4