чтобы встретиться с ней, говорить-говорить обо всём. И вот однажды я решился сказать, что люблю её пылко и страстно… — он вздохнул. На лице отразилось страдание. Он как-то даже ссутулился, — Я позвал её за собой, предложил ей руку и сердце. Да что там — всю мою душу готов был отдать за согласие разделить мои чувства! Я хотел забрать её из проклятого сада, от князя. И теперь она вдруг замолчала. — Замолчала во снах? — Она ушла. Я больше не вижу её. Не могу больше с ней говорить. Это прозвучало глухо и так обречённо, что Синичка вздохнула. Он долго так шёл по мокрой траве. Казалось, Сако, погружённый в раздумья, не разбирал дороги. Но Синичка видела, что как бы он ни старался пойти в другом направлении, ноги всё равно вели его к скалам, в углубленьях которых пролегала ему одному известная тропка к вершине холма. — Сако, что ты делаешь? — Синичка вывела его из раздумий. — Вот видишь, дружок, я снова и снова, как зачарованный, возвращаюсь в это зловещее место, освящённое той, что люблю больше жизни. Князь — чудовище! Проклятый оборотень! Наверняка это он её заколдовал, чтобы скрыть от чужих глаз. Роза цветёт, чтобы радовать монстра своим ароматом. Она Муха, Ваза и прочие Лошади 135
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4