скажет, пока тесто месит, что я от радости из кадушки так и выпираю! Ох-хо-хо-хо! — затрясся от смеха Каравай Караваич, даже хлебница пошла ходуном. — А ещё раньше дед с сыновьями и внуками зерно своими руками сеют в тёплую землю, колосья выращивают, жнут, обмолачивают… да всё это с шутками, да с припевками, да с молодецкими звонкими перекличками! А потом жницы — красны девицы серпами колосья сжинают и в стога наметают. Затем обмолот — тоже весело, с шутками, да на спор — кто проворней. Детвора рядом скачет, зёрнышки подбирает и помощь взрослым несёт. А зерно на лошадке послушной на двор привезут, да в муку его смелют. И тоже не раз добрым словом похвалят, да песню особую зёрнам споют и муке… Хозяйки муку ту берут понемногу, да хвалят, да сыплют в кадушки с закваской. Закваске в тепле подрасти на муке и на мёде дадут. Потом уж и доброе тесто заводят, и хлебы пекут. И, знаешь, Батон, у каждой хозяйки поразному хлеб получается. Не встретишь двоих близнецов среди нас, домашних хлебов. — Ну так и что ж? Зато мы все как один — мягкие, гладкие, ровненькие, не то, что вы, деревенские — кирпич кирпичом, подгорелые, в трещинах да в зазубринах! — возмущённо прогнусавил Белый Батон. — Наш дед-то хозяин знаешь, как говорит? Красоты во рту не видать, а коли не вкусно, то и красоты — не нать! Ясна Малицкая 122
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4