232 Здравоохранение издан уже 23 июня 1941 года. Он был рассчитан на 200 коек в помещениях школ № 4 и № 3 на улице им. Луначарского. В 1942 г. начальником эвакогоспиталя был назначен Алексей Петрович Белов (1884–1974), в будущем заслуженный врач РСФСР. Уполномоченным Владимирского куста эвакогоспиталей стал врач-инфекционист Сергей Петрович Белов (1895–1988), в будущем почётный гражданин города Владимира. В эвакогоспитале работали санитарами два брата Таболины. В одном из них С. П. Белов увидел необычайные способности к медицине и предсказал ему блестящее будущее. Так и случилось: Вячеслав Александрович Таболин (1926–2007) стал ведущим педиатром страны, академиком Академии медицинских наук СССР (позднее РАМН — Российской академии медицинских наук) и в течение всей жизни С. П. Белова поддерживал с ним связь. Маленький предвоенный Владимир не имел достаточного количества больших зданий для размещения того числа госпиталей, которые от него потребовались с первых же дней войны. Многие из них размещались в учебных, в том числе школьных, и административных зданиях. Во время боёв под Москвой раненых принимали днём и ночью. После первичной обработки транспортабельных эвакуировали в тыловые госпитали. Раненые поступали тяжёлые, измученные дорогой, с ожогами, обморожениями рук и ног. Врачи и сёстры старались максимально облегчить их состояние. Когда не хватало рабочих рук медиков, помогали горожане. Приходили в свободное от работы время женщины, девушки. Иногда при необходимости тут же сдавали кровь. Надо отметить, что в годы войны во Владимире было 6 тысяч доноров. Часто можно было видеть в палатах школьников. Дети подавали раненым пить, писали письма. Город-госпиталь оставил неизгладимую память у детей, переживших войну во Владимире. И самые маленькие, и почти взрослые старшеклассницы помнят общение с ранеными бойцами. Из воспоминаний бывшей ученицы средней школы № 1 Маргариты Мироновой: Мы помогали при перевязках, кормили тяжелораненых, а также мыли полы, писали письма по просьбе тех, кто не мог этого сделать (например, много было больных с обмороженными руками). Когда привозили раненых, приходилось их вносить в помещение и даже на 2‑й этаж на носилках. Труд это был тяжелейший. Но никто никогда не посетовал, не отказался, хотя мы все, девочки, были небольшого росточка, да и не очень сытые… Особенно трудно пришлось осенью и зимой 1941 года, когда шла битва под Москвой. Раненым не хватало места в палатах и коридорах, носилки стояли иногда даже внизу, у входной двери. Обмороженные, горевшие в танках, с множественными пулевыми и осколочными ранениями и большой потерей крови — вот такими бойцы и командиры поступали в госпиталь… Мы старались, как могли, скрасить жизнь страдающим от ран людям: читали газеты, книги, рассказывали о своей школьной жизни. Но самый большой для них подарок — это концерты, которые мы давали прямо в палатах. В день приходилось выступать иногда 3–4 раза. С. П. Белов Несмотря на усилия врачей, некоторые раненые умирали. Более полутора тысяч воинов было похоронено на городском Князь-Владимирском кладбище, где позднее в память о них был сооружён воинский мемориал. Сложной была санитарно-эпидемиологическая обстановка в городе. За 1940–1942 годы зарегистрировали 714 случаев сыпного тифа, при этом среди заболевших было 412 владимирцев и 302 приезжих. Для борьбы с возможными эпидемиями предпринимались разные меры. Все прибывавшие в город проходили обязательный осмотр, с последующей сан- обработкой в санпропускниках. Сколько пассажиров приходилось
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4