155 Бытовые условия жизни горожан городе возделывали каждый клочок земли, вплоть до палисадников, где раньше сажали цветы. Картошка, выращенная горожанами, стала спасением от голода. Все военные годы жители практически сами обеспечивали себя топливом, то есть дровами, которые заготавливали и привозили на санках из леса. В критические моменты, когда в школе совсем не было дров, в заготовке дров принимали участие дети. А вообще отопление школ и детских садов ложилось на промышленные предприятия, которые шефствовали над ними. Возникали и другие сложности. Зимой 1941 года 25 водоразборных колонок из 41 вышли из строя. Людям в некоторых районах города приходилось носить воду за 2–3 километра. Часто выходила из строя канализация, из-за нехватки топлива с перебоями работало банно-прачечное хозяйство. Трудно было с одеждой и обувью, за время войны они поизносились, новые купить было негде. Городской отдел народного образования предпринял зависящие от него меры, чтобы как‑то решить эту непростую проблему для детей школьного возраста. Все школы были раскреплены за сапожными мастерскими города, три четверти которых полностью перешли на ремонт обуви для школьников. Организовали сбор поношенной обуви и одежды среди населения. Во всём городе, в административных и жилых домах вечером и ночью строго соблюдалась светомаскировка. С этой целью клеили из нескольких слоёв газет плотные шторы, которыми закрывали окна изнутри. В городе никогда не было перебоев с электроэнергией, но некоторые улицы, где не было никаких предприятий, от электроснабжения отключали. В таких случаях пользовались керосиновой лампой и, чтобы сэкономить керосин, зажигали её без стекла. Трудности испытывали не только школьники, которым приходилось учить уроки при свете керосиновой лампы, но и их учителя, которым надо было проверять Из воспоминаний Героя Советского Союза Ивана Ефимовича Жукова: Помню, по карточкам получали хлеб, отстояв огромные очереди. А за мылом стояли всю ночь, переписывая номера на руке. И нас мама брала в очередь, так как мыло давали (продавали) по одному куску на человека. Помню, сами из зёрен пшеницы, купленной на рынке, делали муку (если её можно так назвать) и пекли хлеб. Помню, осенью ходили по огородам, перекапывали пашню в поисках пропущенной картошки, срезали оставшиеся кочерыжки капусты, чистили и грызли. Сушили мелко нарезанную морковь и заваривали как чай и пили его с подсушенной красной свёклой. Много, очень много было всякого тяжёлого, грустного. И всё почему‑то было в сером цвете. Отложился серый цвет, тёмные улицы. Восхищает и удивляет меня одно — как моя мама Евгения Михайловна не одну неделю, а несколько лет (всю войну) одна кормила, одевала и воспитывала трёх сыновей, поддерживала пожилых родителей папы, которые жили с нами. Вот это героизм!!! Из воспоминаний Елены Александровны Бродецкой: Для отопления школы нужны были дрова, за которыми мы всем классом часто ходили на лесосклад. Каждый брал по большому полену на плечо, и мы шли с такой ношей в школу. Лесосклад был за Клязьмой. Помню, как один раз мы отправились в очередной поход за дровами, когда лёд уже тронулся, и нам пришлось перебираться через реку, перескакивая с льдины на льдину. Дома мы об этом ничего не рассказали.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4