62 В 1905 г. портрет принадлежал великому князю Сергею Александровичу, был представлен на Выставке портрета в Таврическом дворце (1905 г.). В 1911 году находился в музее Александра III (171). Интересна причёска императрицы, выдержанная в стиле второй половины XVIII века. Волосы завивали в локоны, распускаемые на спине, впереди поднимали невысоко вверх и скалывали на затылке. Прическу пудрили и украшали лентами, перьями, цветами, бутафорией, нитками жемчуга (172). Будучи российской императрицей, Елизавета была обязана носить соответствующие её статусу украшения, но, по свидетельствам современников, она была равнодушна к ювелирным изделиям, например, к бриллиантам (173). И всё-таки на ней – двойная нитка бриллиантов. Интересы и жизненные ценности императрицы были иными – она тратила на благотворительность почти все свои личные средства. Елизавета Алексеевна считалась одной из красивейших женщин своего времени. Графиня Варвара Николаевна Головина в своих Воспоминаниях пишет: «Принцесса Луиза, ставшая его (Александра Павловича – прим. автора) супругой, соединяла невыразимую прелесть и грацию со сдержанностью и тактичностью, довольно редкими в четырнадцать лет... Её ум, мягкий и тонкий, с крайней быстротой схватывал всё, что могло его украсить... В её разговоре отражалась свежесть её юности, и к этому она присоединяла правильность понятий»(174). Граф Фёдор Головкин писал об одном из достоинств урождённой немки Елизаветы Алексеевны, супруги Александра I: «Она лучше всех русских женщин знает язык, религию, историю и обычаи России». Девочкой умной, доброй и тихой Луиза, будущая Елизавета Алексеевна, появилась при русском дворе. В воспоминаниях самой Елизаветы, переданных Головиной, будущая императрица пишет о своей первой встрече с Великим князем Александром: «Я смотрела на Великого Князя Александра так внимательно, насколько это позволяло приличие. Он мне очень понравился, но не показался мне таким красивым, как мне его описали. Он не подошёл ко мне и смотрел на меня неприязненно»(175). Их отношения сразу не сложились. Её отдушиной при дворе было общение с Екатериной II, которая была очень добра к ней. В 1801 году «лучшая пора» её жизни закончилась. Её существование в качестве императрицы было достаточно мучительным. Эта мука отражена в глазах Елизаветы и на её красивом лице, полном достоинства – Тончи был хорошим психологом. А его портреты отличались удивительной достоверностью.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4