342 Интересна оценка Ростопчина Вяземским, лично знавшим графа и к тому же бывшим у него не на хорошем счету в смысле политической благонадёжности: «Ростопчин мог быть иногда увлекаем страстною натурою своею, но на ту пору он был именно человек, соответствующий обстоятельствам. Наполеон это понял и почтил его личною ненавистью». Впрочем, эта ненависть была взаимной. Вяземский вовсе не относился к поклонникам Ростопчина, поэтому его характеристику графа можно считать объективной: «Между тем в графе Ростопчине было несколько Ростопчиных… Можно разделить нас (русских - прим. автора) на два разряда: люди на всё годные и люди ни к чему неспособные». Ростопчина он относил к «на всё годные»(1093). Как скажет Лиза Ростопчина: «The right man in the right place» (Он был нужный человек на нужном месте) (1094). Вяземский: «Он был коренной Русский, истый москвич, но и кровный парижанин. Духом, доблестями и предубеждениями был он того закала, из которого могут в данную минуту явиться Пожарские и Минины; складом ума, остроумием, был он, ни дать ни взять, настоящий француз. Он французов ненавидел и ругал на чисто-французском языке (1095) . … он имел Русское чутьё, Русскую сноровку и много родственного с народом. Не будь он так страстен, запальчив в мнениях и суждениях своих, он был бы отличный дипломат…. Продолжительны и неизменчивы его связи с людьми, каковы князь Цицианов, герой Кавказа, граф Воронцов, граф Головин, Карамзин и другие, доказывают, что он одарён сердцем, способным любить и счастливо выбирать друзей своих»(1096). Остаётся к списку Ростопчина «друзей своих» добавить Сальваторе (Николая Ивановича) Тончи! Сказать, что смерть Ростопчина оказала очень сильное воздействие на Николая Ивановича – это ничего не сказать! Он осиротел! Очень рано ушёл его самый близкий и верный друг… Можно сказать словами А. Булгакова: «Другого Ростопчина не будет»(1097)! После смерти друга Тончи пишет портрет его жены. Могила Ф. В. Ростопчина на Пятницком кладбище в Москве
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4