31 И далее: «Как частный человек, Станислав Август был замечательной личностью, не говоря уже о его обаятельной внешности и о том чарующем голосе, которому невольно поддавался каждый, кто проводил с ним в беседе хоть несколько минут. Надобно заметить, что он объяснялся по-французски, по-немецки, по-русски, по-турецки, по-английски, по-испански и по-итальянски, как на своём родном языке, а по игривости своего ума мог смело мериться с Вольтером, с которым и был постоянно в самой дружеской переписке»(72). Те попойки, которыми так щеголяла Польша при королях из саксонского дома, «стали исчезать при дворе Понятовского… Лица, приближённые к королю, были в этом отношении люди нового покроя, – люди учёные, предпочитавшие серьёзный или остроумный разговор продолжительным вакханалиям» (Е. Карнович) (73). В его свите постоянно состояли: ученый историк, около 4-х поэтов, законоведы, польский грамматик, придворный художник и т. д. Все эти лица, приближённые к королю, славились своим умом и образованием. «Король любил науки и искусства. Обыкновенно в то время, когда по утру завивал короля, в продолжение двух часов, парикмахер-англичанин, он был окружён учёными, поэтами и художниками, разговаривал с каждым из них о чём-нибудь очень дельно, или приказывал читать себе какое-нибудь сочинение, весьма метко оценивая все его слабые и хорошие стороны» (Е. Карнович) (74). Ценность этой свиты была высока: постоянное общение с королём, участие в балах, приёмах и других событиях. Часть свиты постоянно сопровождало Станислава Понятовского в его частых путешествиях. Певец Сальваторе Тончи очень органично влился в это окружение, исполняя серенады, аккомпанируя себе на гитаре, услаждая слух придворных, также собственными сочинениями, делая музыкальные импровизации и читая Данте (75) – так пишет Яков Грот (76). «Тончи, видя, что король лучший литератор, чем правитель государства, стал читать с ним Данте и объяснять его», – уточняет Рубини (77). Данте, пение… К тому же, короля Станислава и Тончи сильно сближала любовь к живописи. В собрании польского короля, позже перешедшего в коллекцию Николая Юсупова, были работы таких художников, как Ваувермана, Панини и Ланкре. Несмотря на довольно затруднительное положение в стране, польский король делал всё возможное для украшения своей столицы. Он «даже хотел создать в Варшаве художественный музей, не уступающий Эрмитажу» (Е. Карнович) (78). Причём он отнюдь не стремился подчеркнуть величие и пышность королевского двора. Развитие национальной культуры до высочайшего западноевропейского уровня – вот в чём была его цель. Личное у него было зачастую неотделимо от общенационального, государственного: собственные богатейшие коллекции миниатюр, рисунков, древних гемм он рассматривал как начало национального музея, а собрание античных копий предлагал использовать как пособие для художественных учебных заведений.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4