315 Тончи зачислен «с чином Канцеляриста». Кто же такой «канцелярист»? Канцелярист (994) – это такой чин в Российской империи, при котором служащий ведает делопроизводством; это старший над секретарями, приказными или подьячими. Часто канцелярист выполнял различные работы, далеко выходящие за его обязанности. Например, в Оружейной палате канцеляристы принимали участие в каждодневной работе по учету и хранению экспонатов, инвентаризации коллекции и проведение осмотра экспозиции музея публикой. Обычно, это была стартовая ступень в работе и карьере. Через 3 года в 1818 году он получает чин Коллежского асессора (995). В 1825 году – имеет чин Надворного советника (996). А заканчивает свою деятельность в звании коллегиального (коллежского) советника (997), который относился к VI классу в Табеле о рангах, приравненному к чину армейского полковника. К коллегиальному советнику следовало обращаться «Ваше Высокоблагородие». Должность Канцеляриста была обычной для начала работы в Экспедиции. С этой должности в Кремле начинали такие известные архитекторы как Евграф Яковлевич Петров, Алексей Александрович Мартынов, Пётр Тимофеевич Завьялов и Осип Иванович Бове́, который также как и Тончи был родом из неаполитанской семьи. Работая канцеляристом в Оружейной палате, Иван Егорович Забелин превратился впоследствии в большого учёного: стал археологом и историком Москвы. Государственного секретаря А. А. Половцова и А. Я. Булгакова, чиновника для особых поручений при графе Ростопчине, также называли канцеляристами (998). Удивительно, что Тончи подаёт Прошение на русском языке, и собирается преподавать в Архитектурной школе Экспедиции, работая с русскими людьми, проектами, документами, в том числе архивными, которые точно были на русском. Со студентами, большинство которых говорило только по-русски. Когда в сентябре 1812 года Николай Иванович потерялся в лесу по дороге во Владимир из Москвы, Д. П. Рунич записал, что лесные сторожа встретили его: «…На их вопросы он не мог отвечать ни слова, так как был иностранец и не знал русского языка…»(999). Теперь в составлении Прошения ему, безусловно, могли помочь, или перевели текст. Но работа… Похоже, что Тончи «обратился к необходимости знать русский язык» и начал в нём совершенствоваться. Хоть и знал его по-прежнему плохо. «Тончи, как живший с нами на одном дворе, и слышавши о занятиях отца моего проектом театра (театр на Петровской площади так и не был построен – прим. автора), и почти не знавший говорить по-русски, любуясь на фасад театру, почти кричал: "Театр, сама говорит, театр!" Ей-ей, не лгу, всё это так было…», – вспоминал В. А. Бакарев (1000).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4