227 Главнокомандующий Москвы сразу после выезда из своего особняка на Большой Лубянке отправился в ставку Кутузова в Красной Пахре на Старой Калужской дороге, но физически находился в своём имении Вороново, расположенное совсем близко. 10 (22) сентября он пишет жене в Ярославль из большого села Пахры, находящегося неподалёку от Воронова: «Нахожусь при армии в своей губернии защищаю бедных крестьян и формирую их в отряды»(748). 16 (28) сентября из Воронова: «Со вчерашнего дня я здесь, помещаюсь над конюшнями, где когда-то жил Рахвиц»(749). 15 (27) сентября основная русская армия покинула Красную Пахру и двинулась по Старой Калужской дороге к Вороново, где было имение Ростопчина и где вскоре встал корпус Мюрата французской армии. 19 сентября (1 окт.) Ростопчин сам сжёг свой великолепный дом в Воронове, дважды добивался аудиенции у Кутузова, и не получил результата. «С этих пор оба врага больше уже не виделись» (Н. Нарышкина) (750). Во Владимире Ростопчин появился 1 (12) октября, намереваясь затем воссоединиться с семьей в Ярославле, но так и оставался во Владимире до самого своего возвращения в Москву. Рядом с ним постоянно находился его секретарь Александр Булгаков (751). Письмо жене в Ярославль из Владимира: «Я здесь уже третий день. На другой день по приезде я встал с лихорадкой, а вечером у меня была желчная рвота, ночь я провёл очень беспокойно, но с сегодняшняго утра чувствую себя лучше. Моя болезнь произошла от расстройства желудка, но важнее всего печаль от разлуки с тобой и детьми, неизвестность будущего, зрелище всего, что я видел и, наконец, состояние родины. Вот в чём болезнь моя и вся история моих страданий»(752). В городе было тревожно. «Если Владимирская губерния и не подверглась непосредственному нашествию неприятеля, которое ежеминутно ожидалось, то она была одним из главных мест, куда устремилось всё, что бежало из Москвы, спасаясь от французов. Во Владимир и через него везли Московские драгоценности, ехали присутственные места с Московским Сенатом во главе и с архивами наиболее важных бумаг; здесь формировали новые ополчения, присылали пленных и тысячами раненых, своих и чужих… Все эти беглецы, находившиеся под гнётом внезапно обрушившихся бедствий, требовали особых забот и попечений…» (А. Голомбиевский) (753).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4