209 На Владимирке Отчаиваться, сын мой, не годится Данте Алигьери Также как и губернатор Ростопчин, его канцелярия выезжала из Москвы одной из последних. Направлялась она в сторону Владимирской дороги. В тот момент, когда разыгрывалась кровавая трагедия у особняка генерал-губернатора, Наполеон уже входил в Москву. Примерно в час дня или в начале второго французский авангард, неотступно следуя за отступавшими цепями русского арьергарда, оказался на Поклонной горе. В Москву вошли «наполеонцы», назвавшие себя «избранниками европейской образованности»(661). «В 5-м часу пополудни, сделав в Кремле три выстрела из пушки, изверги рассыпались по всем улицам для грабежа и злодеяния. Какой вид имели сии рабы Наполеоновы! Большая часть из них были босы, полунаги»(662). Одновременно по разным улицам сочились отряды русских войск. На 2 сентября было «заключено перемирие». Перовский стал свидетелем того, как в пятом часу вечера на Лефортовской заставе (выезд из Москвы на Владимирский тракт) французы пропустили сквозь себя бригаду, отрезанную от русских. Перовский пишет: «В то же время по команде раздалась французская конница, и наш драгунский и казацкий полки пошли в интервалы»(663). При оставлении русскими Москвы добиться временного перемирия с французами на этот день сумел герой Отечественной войны генерал М. А. Милорадович, у которого получилось сложить почти дружественные отношения с неаполитанским королём Иоахимом Мюратом) (664). Любопытно, что со 2 сентября, дня входа французских войск в Москву, Король Неаполитанский жил в московском доме Баташёва (ныне Шепелевых, за Яузским мостом на Швивой горке) (665). Портрет М. А. Милорадовича, работы Джорджа Доу
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4