129 Тут представился пустынник преогромной фигуры, с превеликою седой бородой…сказал, что он поднялся специально из пещеры …Засели мы в беседки; на пруде разъезжали шлюпки, песенки, острова и берега прелестно иллюминированы. Тут начали появляться разные маски… Сие продолжалось до полуночи. Пошли ужинать на пяти столах, расставленных по аллеям. После ужина отправились в дом, где все и всё танцевало, даже сама хозяйка пропрыгала целый Ecossaise»(358). Утром «обедали, карты, хозяин с несколькими гостями… поехали с собаками. Молодежь забавлялась качелями, каруселями, горелками и пр. На лугу комедия La Glaneuse, детьми преизрядно игранная; вышли во двор; опять игры полевыя, беганье и пр. С ночью вошли в дом; бал, всякие пляски..., ужин; опять бал со многими странными масками… Двое сутки без прерывного увеселения лились как рекою…»(359) «Сегодня утренний маскарад в Петровском театре. Вчера не был в вечернем, так должно бы ехать проститься с масляницею…», – пишет Жихарев 19 февраля 1805 года (360). 2 мая Жихарев описывает праздник в Сокольниках: «Сколько народу, сколько беззаботной, разгульной весёлости, шуму, гаму, музыки, песен, плясок и проч.; сколько богатых турецких и китайских палаток с накрытыми столами для роскошной трапезы и великолепными оркестрами и простых хворостяных, чуть прикрытых сверху тряпками шалашей с единственными украшениями – дымящимся самоваром и простым пастушьим рожком для аккомпанемента поющих и пляшущих поклонников Вакха, сколько щегольских модных карет и древних, прапрадедовских колымаг и рыдванов, блестящей упряжи и верёвочной сбруи, прекрасных лошадей и претощих кляч, прелестнейших кавалькад и прежалких дон-Кихотов на прежалчайших россинантах!»(361). «Подле меня, в саду Демидова, Немецкий актёр (бесподобный), играющий на его театре, даёт гулянье, иллюминацию, фейерверк и бал по воскресеньям». Сам Булгаков тоже по воскресеньям устраивает обеды. После которых идут к Демидову на оперу, а затем ужинают у него в саду, «резвятся, играет музыка…» (Я. Булгаков) (362). Москва не могла не очаровывать! В ней не было питерской официальности, а присутствовало что-то такое, что очень соответствовало «широкой русской душе». Москвич В. Бакарев описывает народные гуляния: «На Святках почиталось за грех и обиду не пустить к себе в дом или квартиру, притом в какую бы то ни было, наряженных, и в чём бы то ни было… Тогдашнее время Святок, без преувеличения можно сказать, состояло из повсеместного в Москве карнавала, едва ли не лучше римского. Замаскированные попадались на каждом шагу, и идущие и едущие, и всё это наполняло собою дома и улицы, при соблюдении самой строгой нравственности, но зато веселье было общею, так сказать, душою!..
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4