124 Интересовали ли Тончи преобразования в стране? Скорее его интересовала сама личность императора, которого прозвали «лукавый Цезарь». Сразу после переворота Александр умело использовал разногласия среди высших сановников и непримиримую позицию вдовствующей императрицы для того, чтобы избавиться от руководителей заговора. Рядовые участники заговора не преследовались и продолжали свою карьеру. «Живых же друзей у монарха не полагается», – учил в молодости Александра наставник Лагарп (339). С раннего детства мальчик Саша рос при двух дворах-конкурентах с противоположными подходами: бабушки Екатерины II и матери Марии Фёдоровны – нигде не смея обнаружить своих истинных чувств. Постоянное лавирование между ними приучило Александра «жить на два ума, держать две парадные физиономии» (В. Ключевский). Развило в нём замкнутость, недоверие к людям, осторожность. «Все, кто писал о личности Александра, отмечали, с одной стороны, его ум, образованность, мягкую манеру поведения, эмоциональную уязвимость, личную привлекательность, большую религиозность. С другой стороны, биографы замечали в нём пассивность, способность быстро увлекаться и разочаровываться, честолюбие, тщеславие, недоверчивость, двуличность, упрямство. Нерешительность, происходившая от испуга перед препятствиями, сопровождалась унынием, наклонность опускать руки, лёгкой утомляемостью…» (Г. Алексеев) (340). Тончи не захотел оставаться под покровительством человека с таким характером. В столице оставаться не хотелось. Но ведь была ещё Москва… Две русские столицы Санкт-Петербург и Москва были тесно связаны между собой. В Петербурге происходили дворцовые перевороты, приводившие на престол новых монархов, а в Москве устраивались коронационные торжества, на которых монархи, взошедшие на трон, принимали символы державной власти и провозглашали милости подданным. Коронация Павла I проходила в старой столице 5 апреля 1797 года с последующим балом в Грановитой палате. Позже для своей коронации Александр I въезжал в Москву, «окружённый многочисленною и блестящею свитою» (Боллиторе Серджо) (341), затем последовала череда всевозможных празднеств и балов (342). Мужчины дворянского происхождения служили в Петербурге, а их семьи оставались в Москве. Знакомые Сальваторе Тончи постоянно перемещались между этими городами – на службу и «домой». Петербург оставался деловой столицей, а вот Москву Белинский называл «столицей отставников», так как выйдя в отставку, чиновники перебирались в Москву. Здесь селились состоятельные вельможи, а из Петербурга приезжала «блестящая гвардейская молодежь».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4