118 Тончи с его тонкой и благородной внутренней организацией насилие претит. В восприятии «событий, закончившихся возмутительным убийством Павла»(316), он был согласен с Саблуковым. Совет Тончи, данный придворному, в какой-то степени даёт нам представление о жизненной позиции самого художника в тот период: надо уметь принимать сложности характера других людей, в том числе, тех, кто выше тебя. Но принимать, не роняя достоинства, оставаться самим собой. Видеть каждого «насквозь», но не вступать ни с кем в конфликты. Быть достаточно осмотрительным, чтобы не «впутываться» в политические интриги. И никогда не идти против своих жизненных взглядов! Можно предположить почему, несмотря на сложность натуры Павла I, Сальваторе Тончи был к нему приязненно настроен. Чем-то Павел был интересен Тончи. Что их могло сближать? Ведь многие современники особо отмечали отрицательные черты Павла: самодурство, деспотизм, патологическое чувство страха, поспешность в любом деле, отсутствие терпения, крайняя раздражительность и вспыльчивость. Нередко проявлял повышенную подозрительность к окружающим, недоверие, мнительность. Он мучил всех тех, кто был ему близок, потому что постоянно сам мучился. Жизнь обычных людей в Санкт-Петербурге при Павле была строго регламентированной. Уже на следующий день после воцарения Павла в городе, появились белые будки немецкого образца, которые император приказал привезти из Гатчины. По улицам бегали чиновники, полицейские, хватали граждан, облаченных во французскую модную одежду и срывали с них круглые шляпы (символ Французской революции). «К несчастию, перемена эта не ограничилась одною внешнею стороною города: не только экипажи, платья, шляпы, сапоги и прическа подчинены были регламенту, самый дух жителей был подвержен угнетению. Это проявление деспотизма, выразившееся в самых повседневных, банальных обстоятельствах, сделалось особенно тягостным в виду того, что оно явилось продолжением эпохи (Екатерины II), ознаменованной сравнительно широкой личной свободой. Всеобщее неудовольствие стало высказываться в разговорах, в семьях, среди друзей и знакомых и приняло характер злобы дня. Чем более, однако, оно проявлялось, тем энергичнее становилась деятельность тайной полиции» (Саблуков) (317). По стране постоянно происходили аресты за разные провинности, иногда нелепые и ничтожные. Не зависимо от звания, чина и даже пóла. Саблуков описывает это время: «При выезде Павла на прогулку столица пустела: все боялись попасться на глаза»(318).
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4