49 По ночам уже были заморозки, вода в умывальнике покрывалась льдом, и теперь, возвращаясь с ужина, мы таскали от магазина ящики и доски, чтобы развести костёр прямо в сарае. Кто-то сообразил парить пшеницу в ведре. Разбухая, она становилась прозрачной, как янтарь, крупной почти как вишня, сладковатой и горячей. Ели её прямо горстями. Теперь у костра мы уже не галдели, как прежде, а больше рассказывали разные истории и пели с чувством “на голоса” - сказывалась усталость. Освещённые пламенем костра, мы напоминали какое-то, племя, затерянное на краю мироздания... В один из таких вечеров появился Коля, весёлый и похудевший. Неделю они возили зерно на элеватор днём и ночью, делая по три ходки - это без малого 1000 километров. Сквозь пламя костра я видела, как они с Олегом смеются, обмениваясь фразами. Крепкие руки обняли мои плечи, солдатский бушлат укрыл мою спину - мне сразу сделалось жарко. Теперь Коля приезжал каждый вечер, и мы уходили гулять. Стояли холодные звёздные ночи, рассыпанные для просушки бурты зерна образовывали улочки и переулки, по которым, прячась, друг от друга, гуляли такие же пары. Наши отношения сильно отличались от таких же среди целинников: почти ещё дети, мы хорошо понимали, что наши дороги, едва сблизившись, скоро неминуемо разойдутся - у обоих были обязательства перед семьёй. Отец Коли погиб на войне, и после армии Коля должен был всерьёз начать работать, чтобы помочь матери растить младших сестрёнок. Я заканчивала учёбу и тоже торопилась встать на свои ноги, чтобы облегчить жизнь семьи - тяжело болела мама. Это придавало нашим отношениям оттенок бережного бескорыстия и печальной нежности. Мы много рассказывали друг другу о своей жизни, о родных местах, о прочитанных книгах. Разницы в образовании и жизненном опыте (Коля был старше меня на 3 года) мы не чувствовали, зато находили в себе много общего: лёгкость на подъём, открытость, романтизм с изрядной долей авантюризма. Порой, рассказывая друг другу о разных житейских историях, мы смеялись: один начинал, а другой мог продолжать с полуслова, как будто мы уже когда-то прожили это вместе. Часто, замёрзнув, мы стояли, тесно прижавшись друг к другу и кутаясь в его бушлат, для чего мне приходилось вставать “на пуанты”. Мы смотрели на звёзды, и в груди у каждого билось два сердца. Время нашего отъезда неумолимо приближалось. Мы уезжали прямо из Центральной усадьбы на каком-то местном поезде, маленькие старые вагончики должны были дотащить нас до пересадки на
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4