42 И солнце, и жажда, и голод, Несчастья нагрянут гурьбой. Бросаешься сразу в копнитель, как в омут, В отчаяньи вниз головой. Не видно в мякинной метели Копнильщику грешной земли. Очки запылились, очки запотели, И день пропадает в пыли. Избитый, усталый, голодный Копнильщик плетётся домой. Мечтает лапшою холодной Наполнить желудок пустой. И слышатся тяжкие стоны. День прожит, работа трудна. Я знаю, друзья, мне не надо соломы. Солома скотине нужна. Народное творчество последние две строчки пыталось заменить наиболее точными, например, такими: Я знаю, друзья, мне не жить без соломы// солома мертва без меня” или “Я знаю, друзья, не нужна мне солома,// она никому не нужна”. Последние строчки, судя по воспоминаниям наших “соломоподжигателей”, были наиболее верными... А ещё, надо сказать, что эта “причиталъная” буквально выстрадана всеми копнильщиками и копнильщицами. Какая инженерная мысль родила эту “чудесную” коробку, остаётся только догадываться. Самые большие неудобства представлял узкий мостик, огороженный металлическими перилами, о которые в течение всей смены мы стукались всеми частями тела (в зависимости от роста). Однажды наша спокойная, терпеливая Люба Шинкаренко со слезами пожаловалась, что у неё болит синяк на животе. Мы заставили её показать болезненное место и - ахнули! Всё тело у Любы ниже груди представляло один огромный, чёрный кровоподтёк. Тогда мы стали рассматривать и свои синяки. Оказалось, что у всех они почти такие же. Ведь во время работы руки всё время заняты: вилами надо было разравнивать непрерывно сыплющуюся в копнитель солому, удержаться на ногах, не стукаясь о перила, было невозможно. И - о, легкомыслие молодости! Мы не думали ни о возможных в будущем болезнях, ни о каких-то мерах предосторожности во время работы. Беспокоились об одном: как мы будем выглядеть в общественной
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4