170 Среди нас было немало туристов, которые принесли свои песни. Видимо, это одна из них; её мы пели чаще других. Я гляжу на костёр догорающий, Блещет розовый отблеск огня. После трудного дня спят товарищи, Среди них я не вижу тебя. Может быть, по тайге пробираешься, По колени увязнув в топи, Иль под солнцем безжалостным маешься Где-нибудь в Казахстанской степи. Запорошена пылью дорожною, В сотне вёрст от жилья в стороне, Коротаешь ты ночи тревожные При таком же печальном огне. И не знаешь, как часто ночами я, Придвигаясь поближе к огню, Всё с тоскою тебя вспоминая, Эту грустную песню пою А еще был “Трамвайчик” Вити Вагина, под который можно было плясать, что угодно, и незабываемая “Дура”, описать словами которую почти невозможно. Под совершенно бессмысленные слова - “Ах, зачем ты меня целовала, жар безумной любви не тая, ненаглядным меня называла, и клялась—я твоя, я твоя! Дура! Ах-ах!”—где главными и были “Ах-ах!” -все становились в круг, обняв друг друга за плечи, и этот круг совершал некий танец, двигаясь в такт произносимым словам с каким-то безумным озорством. Главное, никто не мог остаться в стороне от “Дуры”. При первых же звуках все торопились разорвать круг и включиться в этот необычайный, захватывающий танец. Сплясали мы его, как в песне поется, сотни раз. Особенно замечательно было, когда в центре круга горел костер...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4