130 братья-целинники, перед которыми нельзя было солгать. Для меня и Жени Марамзина была своя космическая целина, где всё было неизведанно, всё впервые и где от точности наших приборов порой зависела жизнь. Были новые друзья-коллеги, слагались новые песни, так похожие на наши целинные. Давным-давно без видимых причин, Которых не придумать и не счесть, Никита - самый главный Арлекин Решил, что время в космос нам лететь. Со всех концов страны съезжались мы Под неусыпным оком КГБ Отдать сердца, и руки, и умы В обмен на пропуск славного КБ. Арлекино, Арлекино воз тащил один за всех, А зарплата Арлекина вызывала только смех. Мы не забудем тех счастливых дней, Когда по звёздным тропкам мы брели, В пути теряя молодых друзей, И сердца своего не берегли. Он был суровым, этот звёздный час, А слава доставалася другим, Ну что ж, ведь это не в последний раз, А ну, не вешать носа, Арлекин! Арлекино, Арлекино, за космический успех Арлекино, Арлекино, есть одна награда - смех! Шли годы шестидесятые, семидесятые, когда мы обретали профессионализм, когда рождались наши дети. Встречаться нам было сложнее, но каждый раз, приезжая после Дня целинника, я чувствовала себя глотнувшей свежего родного воздуха, и без конца рисовала на полях рабочей тетради портреты своих Олега и Вадима, Миши и Валеры, Саши и Макса, Ольги - моей самой лучшей подруги, Марины, Ксаны, Лиды и Милочки Коллар... Я ведь помню всех, кого назвала и не назвала здесь: И Люсю Землянухину, и синеглазую Валечку Семёнову, и основательную Любу Шинкаренко, и Свету Золину, Валю Титову, Веру Черникову и всех, всех - в сердце не бывает пропусков и пробелов. Восьмидесятые принесли первые потери: рано ушёл Женя Марамзин, в 1999 не стало Олега. Это не укладывается в сердце...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4