двух гитлеровцев передо мной уже не было, улетел от взрыва и пулемет. Наступила тишина. Я лежал, ждал, что ко мне должны были подползти люди, но никто не появлялся. Я продолжал лежать, мороз пробирал до костей, ноги уже перестали чувствовать. Ждал еще долго, потом из-за гребня послышалась команда: «По одному назад». Я чувствовал, что наша вылазка провалилась, а задуманная атака захлебнулась. Осмотрелся крутом и стал пятиться назад, потому, что опасно было развернуться, ведь рядом был враг. Когда заполз за гребень, встретил бойца, он был прислан из штаба батальона и объяснил, что дана команда отойти на исходный рубеж. Мы повторили команду, к нам выползло еще три человека. Так, четверка, пятый посыльный, вернулись мы на свои позиции. Миномет мой стоял на том же месте. Остался жив и пулеметчик Васильев. Почти семьдесят человек мы потеряли ранеными и убитыми в эту морозную февральскую ночь. В канун праздника - дня Красной армии. Говорят так: «Как бы ни бомбила авиация, как бы ни утюжили танки, каким бы огнем ни обстреливало территорию - все это не дает возможности считать территорию завоеванной, пока туда не вступила нога солдата». Так и у нас получилось. Впереди в нейтральной зоне была хорошая высота, но она находилась в нейтральной зоне и считалась не нашей, а в боевом охранении. Двадцать четвертого февраля 1942 года мне и станковому пулеметчику Васильеву была поставлена боевая задача: ночью, под прикрытием темноты, выдвинуться метров на 150- 170 в нейтральную зону на ту высоту, оборудовать там огневые позиции для «Максима» и миномета, и мы пошли на эту высоту. Я был в то время минометчиком 50 миллиметрового миномета, у которого дальность стрельбы была всего лишь 800 метров. На высоте когда-то стоял крестьянский овин, но фашисты его сожгли. На месте овина осталась кирпичная печь с небольшим приямком около нее. По окружности на территории вокруг овина стояли толстые сосны и ели. 62
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4