ночью мимо Рогачева. Дальше путь лежал к Пропойску. Перед Пропойском влились в действующую часть и вступили в бой. Как трудно было тем, кто впервые оказались под разрывами снарядов и мин, под свистом пуль. В то время там шли тяжелые ожесточенные бои. Враг всячески старался смять нашу оборону и пускал все свои силы: артиллерию, минометы, авиацию, но топтался на месте, а главное - в нашем районе сдерживала его река. Передний край проходил по высокому берегу реки Сож, а тот берег был пологим до самой воды. Как только появлялась вражеская техника, ее накрывала наша артиллерия. Значительная часть бойцов 6-й дивизии участвовала в составе других частей и соединений на решающих направлениях, преграждая путь гитлеровцам. Бои шли день и ночь, враг вынужден был держать на этом участке значительные силы, гитлеровские генералы хорошо представляли, что их план молниеносной войны рушился. Было велико нервное напряжение солдат, командиров, давно потерян счет времени и трудно было отделить день от ночи. То отражали атаки врага, то сами переходили в контратаки, то попадали и бились в окружении, то какой-нибудь с перепугу наболтает, что фашисты уже под Брянском, Тулой. Обстановка, действительно, была настолько сложна, что и генералам не всегда под силу было разобраться, но борьба продолжалась, оставляли позиции и занимали другие. В результате перемещений, переходов, обходов, выходов из окружений мы попадали и в 55-ю стрелковую дивизию. Обстановка была сложна и напряженна, несли мы и большие потери, а больше из-за того, что пехота, матушка пехота, так мы иногда в шутку называли себя, часто оставалась без какого-либо прикрытия. И вот, когда вспоминаешь о таких моментах, то еще более величаво встает образ солдата, солдата-богатыря, солдата-героя. Мне все как-то везло в этой кромешной суматохе. Я остался в строю, и уже за Сожем фашистская пуля сделала мне еще одну «царапину». На этот раз была сквозная дырка правого бедра. На выходе пуля всегда делает рану больше, чем там, где 59
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4