тельных просьб и уговоров мы с Иваном уговорили маму и отца, и они согласились, а на утро я покинул отцовский дом и уехал с братом. В то время я впервые попал в Москву. Тогда в Москве у Ярославского вокзала работал брат мамы Степан. Мы зашли к нему в контору, он работал бухгалтером, потом поехали к нему на квартиру, там переночевали. На другой день, в жаркий летний день, в Северном порту столицы я впервые ступил на палубу буксирного парохода «А. Бусыгин». С этого часа для меня началась совершенно другая, самостоятельная жизнь. Наверное, долго я еще бы сидел, привалившись к сосне, и вспоминал бы свое детство, учебу. Но мои мысли оборвал дневальный по роте Миша Морозов. Он прокричал: «Рота, выходи строиться на вечернюю поверку!» После построения и переклички старшина роты вел нас на прогулку. Прогулка по расположению полка всегда сопровождалась строевой песней. Так в ходе повседневной солдатской жизни быстро летело время, и даже не заметили, как наступили холода, приморозило землю, а за ночь навалило толстый слой первого снега. И вот, с появлением первого снега, ночью нас подняли по тревоге. Команда «В ружье!» нам была уже хорошо знакома. Мы быстро собрались и выбежали из землянок. Обычно по этой команде оживал весь наш лесной военный городок, а в эту ночь был поднят только один наш батальон. После небольшой поверки мы строем пошли за пределы территории полка. Поротно, в ряд по четверо, взвод за взводом, приминая только что напавший снег, мы долго шли в предутренней темноте. Затемно прошли небольшой городок Высоко-Литовск. Шли молча, и никто не знал, куда и зачем идем, но каждый из нас хорошо представлял, что на этот раз подъем по тревоге отличается от прежних подъемов. В тех тревогах делалось все быстро, а в места сосредоточения бежали бегом, а тут идем нормальным, умеренным шагом и никаких учебных команд. И только около полудня мы увидели Брест, но и здесь, подойдя к городу, нам многое было неизвестным до тех пор, пока не 27
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4