Выйдя на окраину кустарника, за которым начиналась открытая местность, мы залегли. Около сотни метров отделяло нас от снежного вала, за которым укрылся враг. Лейтенант остался с бойцами, а я пополз к тому валу. Вминая снег, я добрался до глубокой воронки, заполз в нее и стал наблюдать за врагом. Я уже был на расстоянии броска гранаты, хорошо слышал немецкую речь. Отчетливо было слышно, как фашисты хлопали рука об руку, колотили своими кожаными сапогами по земле. Вероятно, пробирал их мороз, и они согревались. а один из них с каким-то прикрякиванием громко пробормотал: «Руссиша шваин!» Я подумал: «Подожди, фашист проклятый, мы тебе покажем, как нас свиньями обзывать!» - и продолжал наблюдать за обороной врага. Немного правее я обнаружил фашистский пулемет и группу гитлеровцев, тех самых гитлеровцев, от которых долетало до меня слово «швайн». Ох, как хотелось махнуть их гранатой, но надо было дать возможность подойти поближе товарищам. И как раз в это время ко мне в воронку заполз связист с телефонным аппаратом, следом за ним появился лейтенант Фролов. Остальные бойцы ползли ближе к переднему краю врага по двум направлениям, а четыре человека лейтенант оставил в резерве для прикрытия. Конечно, если бы нас было раза в два побольше, то можно было бы сделать бросок на снежный вал, но команды на атаку нет. Но вот раздалось несколько негромких щелчков, над поляной повисла целая серия ракет. Заработали пулеметы и автоматы, завязался ночной бой. Первой же «лимонкой» (так звали мы гранаты), я уничтожил пулемет и ту группу гитлеровцев, но в ответ справа и слева полетели на нас фашистские гранаты. Гранаты рвались и левее нас, слышны разрывы и наших «лимонок» за снежным валом, но было заметно, как утихали винтовочные выстрелы, автоматные и пулеметные очереди наших бойцов, а огонь врага нарастал с каждой минутой. Чувствовалось, что командование гарнизона подбрасывает подкрепление. Мы тоже ждали подкрепление, но его не было. 130
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4