Что длится до закатной алости, И нет конца этой линии, И порослей голубого вереска, И веера свежего воздуха. Там пять домов, у дороги, Когда-то заселили сие место, Елей, обступивших деревню, С настенными часами времени — Певчей кукушкой: «Кому сколько жить отпущено?» Может в глуши, Только вековые ели и ведают Прибежище нашей души. И хранят ее верно, в гуще леса и В своде облаков прозрачных. Ведь там сколько для нее простора, Тот же ветер унесет ее Когда-нибудь туда, Где она жила всегда. * * * ОСЕННИЙ МЕЛКИЙ ДОЖДЬ Под радугой, И ветер, следом, Расчесал ветви, касаясь листьев редких, и обронил их в кострище, и подняла с земли И вспыхнули в ладонях Обреченной красотой Листья клена. И вдруг мне показалось, Что это Вы принесли меня С той осени, еще радужную И составили букет: Из каждой затерявшейся Поздней ромашки в поле: И спутанных паутинок,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4