Вся жизнь и научная деятельность Алексея Дмитриевича, позволившая заметно ускорить превращение музея местного значения в общерусскую национальную гордость, могла бы быть зафиксирована в нескольких пухлых докторских диссертациях. Когда же его спрашивали, почему он не имеет ученой степени, то Варганов чаще всего отшучивался тем, что Горький вообще не имел высшего образования. А все случилось таким образом: он готовил к защите кандидатскую диссертацию, но началась война, и ему стало неловко соваться со своей темой. Кого тогда могло интересовать, как строили храмы в одиннадцатом веке? А после войны было уже не до того. В Суздале начались реставрационные работы, и Варганов ушел в них с головой... «Кабинетного ученого из меня все равно бы не вышло», —признавался он. Алексей Дмитриевич сознательно выбрал другой путь, иную судьбу. Об этом очень метко сказал известный историк, лауреат Ленинской премии Н. Н. Воронин: «Исследования Алексея Дмитриевича воплощены в камне, это его «диссертация», вошедшие в жизнь, минуя публикации и служащие непосредственно народу». В последние годы жизни Алексей Дмитриевич усердно работал над книгами и очерками по истории и архитектуре Суздаля, несколько из них увидели свет, но многие замыслы осуществить не успел. Вспоминается одна из последних встреч с ним, которая произошла в редакции владимирской областной молодежной газеты «Комсомольская искра», куда любил заглядывать Алексей Дмитриевич и где я тогда работал. В тот день он неважно себя чувствовал, но бодрился, старался шутить... Помню, улучив момент, он неожиданно достал фотографию и попросил нас, молодых журналистов, отгадать, кто на ней изображен. Это был снимок с неизвестной картины. — Значит, затрудняетесь сказать? — улыбался он, наблюдая за нашими недоуменными лицами.— Я тоже был удивлен не меньше вашего, когда узнал, кто здесь изображен. Но давайте по порядку... И Алексей Дмитриевич подарил нам еще одну удивительную историю, связанную с Суздалем: — Как-то раз в начале тридцатых я зашел в суз76
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4