плату. Игумен поскупился, и церковь, таким образом, уцелела. Спустя некоторое время, также по указанию церковных властей, храм был «обновлен». Железный пояс стянул, как веригами, четыре его стены, на крыше появились рогатые водосточные желоба, вместо шлемовидного купола вознесли луковицу. Самое же страшное и непоправимое случилось с фресками XII века, которые почти начисто соскоблили «работные люди»... (В 1987 году лишь при тщательном исследовании удалось обнаружить несколько фрагментов фресковой живописи.) И здесь надо сказать, что в дореволюционной России не было специального законодательства об охране памятников истории, архитектуры и искусства. Судьбы памятников часто зависели от малосведущих лиц, особенно в провинциальных городах. Известны случаи полной или частичной утраты, вульгарного искажения памятников. Так, например, в Дмитриевском и Успенском соборах во Владимире, Спасском монастыре во Пскове в прошлом столетии древние фрески частично были счищены и переписаны скорыми на руку богомазами. А прекрасные фрески Георгиевского собора в Новгороде и собора в Переславле-Залесском были сбиты и выброшены со штукатуркой на дно Ильмень- озера и Переславского озера. Следует добавить, что множество памятников в царское время находилось в собственности частных лиц. В ряде губерний действовали Общества защиты памятников. Передовыми людьми русского общества ставился вопрос о законодательной охране. Об этом говорили в Государственной думе. Все шло к принятию специального закона об охране памятников старины... Но октябрьский переворот поставил на этих надеждах крест. В первые же дни большевистской власти был нанесен удар по Москве, которая гордо несла славу «Третьего Рима», столицы православия. Я имею в виду прицельную стрельбу по Московскому Кремлю. От артиллерийских снарядов зазияли первые пробоины в куполах и стенах храмов. Пострадали Чудов монастырь, колокольня Ивана Великого, Троицкая, Беклемишевская, Никольская башни. Отсчет варварским разрушениям начался в октябре 16
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4