Ирмой, которая спустя пять лет после его ареста и полной неизвестности решилась на повторный брак и эмигрировала в Канаду. От них он имел несколько вызовов- приглашений, но ему почему-то не разрешали выехать из СССР для встречи со своими родными. Янковский не раз обращался в ОВИР, писал Косыгину, Брежневу, Воротникову, другим руководителям страны, но тщетно. Все словно в рот воды набрали. И только в годы перестройки, когда Валерий Юрьевич обратился с личным письмом к М. С. Горбачеву, дело сдвинулось с места. В ноябре 1986 года ему выдали заграничный паспорт. В Ванкувер «Боинг-737» приземлился в три часа. Валерий Юрьевич поразился тогда теплой ночи. Все, кого он видел внизу, без головных уборов, в плащах и куртках. Кругом зеленые газоны, хвойные и лиственные деревья и даже лавр. А в центре этого, как ему казалось, праздничного великолепия стояли в ожидании женщина, бывшая сорок с лишним лет назад его женой, бородатый мужчина— сын Сергей, которого он видел впервые в жизни, жена Сергея, молодая симпатичная канадка, и их малышка, а его внучка Мари, с ними ему также предстояло познакомиться... Одним словом, русскому писателю в своей стране нужно жить долго, чтобы восторжествовала справедливость. Это была их первая встреча. В Канаде он встретил 1987 год, ему старались показать все: индейскую деревню, музеи, парки, бега, скачки, театры. Отсюда было рукой подать и до американского Сан-Франциско, куда Янковский вскоре и вылетел. Здесь его ожидали сестры Муза и Виктория. Виктория Янковская — поэтесса, живет в Форте-Росс на Русской речке, молится в православном русском храме. Цикл ее стихов из сборника «По странам рассеяния» опубликовал в августе 1989 года журнал «Отчизна»: Сан-Франциско — кружевные берега... Эти волны к нам бегут издалека От любимой, от родной земли, Где сожгли когда-то наши корабли... Где погибло все. Сгорело без следа, Что любили мы и чем душа горда. Ну а память? Память не сожжешь! Память горьким пеплом в сердце пронесешь... 125
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4