сгрудились машины. Лавируя среди них, к нам приближалась с красным околышем фуражка... Но, судя по всему, ничего страшного не произошло. Какой-то чудак на "Таврии" выехал на встречную полосу и чуть было не врезался в нас. Я же, расстроенный тем, что оборвались звуки музыки, не стал дожидаться конца этого дорожного "ЧП" и, бросив деньги на сиденье, выскользнул из такси. Пройдя с полкилометра, завернул в скверик с кустами сирени, подернутыми зеленоватым дымком. У небольшой скульптуры Танеева ворковали голуби. Я присел на скамью и стал наблюдать за птицами, силился вспомнить свою мелодию, но тщетно. Музыка не возвращалась ко мне. Тогда я выскочил на дорожный асфальт, поймал такси, надеясь, что в прежней обстановке музыка снова зазвучит. Но напрасно. Машина петляла по безмолвному городу. Я искал во всем прежнем музыку и не находил ее. Грустный, неожиданно для себя, я очутился на привокзальной площади, у цветочных рядов, где мы обычно встречались с тобой. Знакомое волнение охватило меня. Вновь я увидел твои широко раскрытые сияющие глаза, и зазвучала мелодия. Восторг охватил меня, мне захотелось петь и плясать. И уж совсем не понимая , что я делаю, бросился к цветочным рядам и купил три пылающих тюльпана. Навстречу мне попались две симпатичные девушки и сгорбленная слегка старушка. Недолго думая, я вручил им по цветку. Девушки, недоуменного пожав плечами и растерянно промолвив: "спасибо", пошагали дальше, а старушка, внимательно посмотрев на меня, спросила: "Наверное, кто-нибудь родился?" Я утвердительно кивнул. - Сын или дочь? - Музыка! - воскликнул я. - Музыка!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4